— Если мне осталось жить несколько ничтожных дней — тогда я проведу их с помпой. Считай, что видишь меня трезвым последний раз, — Арчи поджимает губы, умудряясь при этом изогнуть уголки вниз. Крайне недоволен, жутко раздражён. Ничего из этого не портит вылизанную картинку его образа: костюм с накинутой сверху узористо-однотонной парчовой мантией, уложенные гелем волосы, идеально выстриженные усы. Только уж без котелка, чтобы не портить причёску, да и без трости — это уже было бы чересчур. С виду аристократ аристократом, чёрт раз два кто скажет, что джентльмен подобного пошиба годами наблюдал как люди занимаются сексом под вспышки колдокамер.

— Тебе не следовало уходить из бизнеса. А ещё раздавать обещания направо и налево, — отзывается спутник Арчибальда, выглядящий как его полная противоположность. Джулиан, старый друг, по мнению Булстроуда, одевается как полный недоумок — в мире прекрасной одежды волшебников он предпочитает маггловский стиль гаража... гража... гранжа? Арчи не интересно. Но как партнёр Гримшоу, конечно, та ещё бестия — ещё год назад они вместе колотили немало денег. У Джулиана нюх, настоящий талант к хантингу юных дарований для светлого будущего порноиндустрии магической Британии. Стыдно признаться, но именно ему первому пришла идея с Парри Хоттером.

— Мне казалось выгорит. Кто же не захочет стать главной эстрадной звездой целой страны? Достаточно петь прилично и вилять задницей, — Арчи абсолютно искренен в своём недоумении, — эта сучка наверняка слышала, что её ищут.

— И спряталась?

— Без понятия, Джулиан, заткнись уже. Дай мне умереть с достоинством, — естественно, Булстроуд не планировал переходить кому-то дорогу. Не сдерживать обещаний, подводить. Он привык работать на результат, добиваться своего, даже если приходилось откровенно извращаться в процессе. Если бы они нашли внучку Уорбек и та не захотела бы ехать — не вопрос, просто похитьте девку и привезите в Британию, разберёмся на месте. Но... даже с помощью титанических усилий «друзей» в штатах нихрена не выгорело. Только деньги проебали.

Они подходят к неприметным дверям бара — затёртым, с цветными стёклышками между переплетениями тёмного дерева. Над входом покачивается от порывов ветра тяжёлая вывеска «Lost Illusions»: золотые буквы уже покрылись щербинами. Ну и отлично. Это знак качества. Арчи и Джулиан проходят внутрь и, не оглядываясь, направляются к столику, который по договорённости держат для них. Друзья располагаются спиной к бару, лицом к сцене, освещённой скромными софитами. Пока там пусто — только ретро-микрофон с магической подпиткой. Арчи поднимает руку, подзывая официанта.

— Порцию пате с корнишонами и пинту портера, — заказ совершенно привычный. Они здесь умудряются делать самый вкусный паштет, чёрт возьми. Хорошо бы к нему кларет, но деньги не резиновые — пора экономить.

— Пирог с говядиной есть? Давайте его и стаут, — Джулиан откидывает свой длинный загривок назад, приподнимая подбородок, — и свечку принесите, у нас свидание, — дурак смеётся. А, ну да, классический интерактив.

— Даже не надейся, я тебе не дам, — отвечает Булстроуд с абсолютно спокойным лицом. Привычные приколы Гримшоу настолько привычные, что со временем даже начали забавлять. Арчи распускает завязки мантии, приподнимается со стула и стягивает её с себя, накидывая на спинку. Оба расслабляются в типичной для себя манере — Джулиан широко расставив ноги, Булстроуд закинув стопу на колено второй ноги. За несколько минут официант возвращается с бокалами пенистого, расставляя их на бирдекели с логотипом паба. Друзья стучат стеклом и делают несколько глотков.

— Пивом не обойдёмся сегодня, — первым делом заводит пластинку Джулиан, — ты хотел напиться, поэтому поедим и возьмём бутылку Огдена. Гляди, убивать будут, а ты толком ничего и не почувствуешь так пьян будешь.

— Я надеюсь меня пришибут просто Авадой, а не станут ломать кости.

— Уверен?

Арчи лениво отмахивается, мол, и без тебя знаю. Будь замешаны в дело только люди из власти или головорезы Лютного — можно было бы надеяться на участь полегче. А раз смешались все, деньги надёрганы и у ваших и у наших, то и припечёт сильнее, чем хотелось бы. Хер его знает, сильно ли защитит на этот раз чистокровная фамилия. Арчи уповает на неё с надеждой. В конце-то концов блядских предателей Уизли пожалели. Чем он хуже? Ну просрал немного чужих денег, с кем не бывает?

Они перекидываются фразами в неспешном диалоге, пока свет в пабе не приглушается до полутьмы. На сцене зажигаются софиты и к микрофону выходит сегодняшняя артистка. Миниатюрная до ужаса, светленькая, с миловидным лицом и ровными ногами, что выглядывают из-под короткой юбки платья. Знакомый типаж, с такими колдографии расходятся особенно хорошо. На невинность спрос всегда большой.

Девчонка начинает петь и голоса в зале приглушаются под натиском её чарующего номера. Арчи оглядывается вокруг, приподнимая бровь и полуулыбаясь: забавно, как некоторые присутствующие откровенно залипли на неё. Джулиан, с таким же профессионально-оценивающим взглядом, выдаёт смешок. Булстроуд уже знает, о чем тот думает.

— Нет, не согласилась бы. Поспорю на оставшиеся галлеоны, — будто скрепляя пари, он цокает свой бокал о бокал Гримшоу и делает глоток.

— Ты идиот, Арчи, присмотрись получше. Она разденется до того, как перед ней упадёт последняя монета.

— Ты, конечно, хорош, но на этот раз дал маху. Обычная, видно любит своё дело, но при этом всё равно зажатая, ей неудобно. ТЫ присмотрись получше, — Булстроуд прищуривается, продолжая оценивать артистку с макушки до длинных шпилек.

Зал полнится её голосом, перезвоном стекла, скрипами мебели. Арчи почти теряет интерес, но девчонка не сдаётся — из длинных рукавов серебристого платья вырываются бабочки, что разлетаются между зрителями разнобойной стайкой, а следом осыпаются искрами на головы и плечи, тут же исчезая. Чистая магия во всех смыслах. Булстроуд снова бросает взгляд на певицу, который, на этот раз, перекрещивается с её. Рот Арчи растягивается в косой ухмылке. Он поднимает киски повыше и демонстративно хлопает пальцами правой руки по основанию левой ладони.

— Я кончил, — провокативная фраза Джулиана вырывает его друга из невербального общения с девчонкой моментально. Булстроуд слегка хмурится и не меняя интонацию отвечает:

— Ступай в туалет тогда и приведи себя в порядок, — Арчи отмахивается и поворачивает обратно к сцене, но артистки там больше нет. Мысль, что прожгла ему мозг десять секунд назад продолжает взрываться и бурлить. Дыхание сбито. Как же он раньше не догадался, — а мне нужно поговорить с ней.

Выудив из кармана жилета небольшой фрагмент пергамента, Арчи принялся выводить палочкой короткое послание витиеватым почерком, чтобы затем подозвать обслуживающего их официанта и попросить передать записку прямиком в руки певице. Два сикля делают своё дело и парень соглашается, скрываясь справа от сцены за красной драпировкой.

Ладно-ладно уж, немного пошкрябав отношение Джинни к Майклу можно обнаружить, что она считает его... ну, как минимум неплохим. Кретин, конечно, лентяй и халтурщик, укурок, хамло, подъёбщик, наглота, язва, шалопай, оболтус, раздолбай, вредина и редкостный засранец, но за всей этой мишурой скрывается, как в кучке навоза, бриллиант на несколько карат. Он полезен: делать такую работу, да и настолько филигранно вряд ли бы смог кто-то другой. Все лугисты хороши в своём деле. Вовсе не тупая сила, что идёт напролом, как Клио. Порой именно подобные мысли помогают Уизли вспомнить самое хорошее, что было между ними. А ведь в Хогвартсе они и впрямь были определённое время неразлучны. Неокрепший подростковый мозг Майки не успел ещё испортиться, поэтому и отношение к школьной подружке было милым и вполне себе заботливым. Даже в рожу не хотелось дать.

Ёбаная война всех их изменила. Джинни достались ментальные травмы, Корнеру — цинизм. Но если очень постараться, если настроиться, словить момент — можно увидеть старого Майки, который продолжает беспокоиться. Вот эти вот метания между ненавистью к нему и осознанием, что он свой, прям близкий человек, вызывают у Джинни нехилый диссонанс время от времени. Сейчас же Майкл не даёт и шанса на временное примирение.

То, что она первая начала, не считается.

— Нравилось меня лапать пока я расхаживала в одежде Фреда? Я догадывалась, извращенец, — Джин хмыкает и растягивает губы в кривой улыбке. Хорошо, что не обкурен, ещё этого не хватало: «ПОД КАЙФОМ — К БЫВШЕЙ: СКАНДАЛ В ДОМЕ МИССИС МАКМИЛЛАН». Ну или чёт такое. Если собрать все заголовки про неё из жёлтой прессухи выйдет огромный лапоть анекдотов, — ну уж нет, давай сюда своё пиво.

Джинни опускает скрещенные руки, возвращается поближе к Майки и выдёргивает из пачки одну банку. Прохладная, ну такое себе, зимой бы чего-то горячего, чтобы спиртовыми парами аж дыхание сбивало, а не бокал пенистого в лютые морозы. Но после дневного сна в горле сухо и пиво заходит словно в сухую землю.

— Нормальное, сойдёт, — подытоживает. Выставив банку перед собой на столик, Уизли падает на диван. Смотрит на Корнера снизу вверх, — именно так и представляю. Ты прям как алкоголик, который не считает себя алкоголиком, — Джинни закатывает глаза и мотает головой. То, как Майки рассматривает гостиную не ускользает от неё. Такой забавный, прям видно как в нечёсаной башке крутятся шестерёнки, мол, ей тут не место. Уизли, твоё место в бомжатнике в мешке из-под картошки. Наверняка вот так думает. Но Джин похуй, — если украсть что планируешь, то рекомендую столовое серебро, оно во-о-он в тех ящиках, — тычет пальцем в противоположную окну сторону.

Слово «дебильный», брошенное в адрес символа Клио, вызывает у Джинни вспышку гнева. Безумно хочется взять за загривок и вытолкать на улицу, но она терпит, лишь плотно сжав губы и раздув ноздри. Не хватало ещё, чтобы посиделка закончилась дракой, толком даже не начавшись. А ведь могла бы, чё там этого Корнера заломать — боевого опыта полшишки, физическая форма — под вопросом. Это тебе не квиддичистка-боевик. Живи, Майки.

— Поговорить по-дружески? Мерлин, Корнер, ты что, смертельно болен? — она могла бы продолжить накидывать шуток, но на самом деле такой заход её напугал. Сердце укалывает какой-то дурацкой тревогой, потому что глаза замечают вот эту, блин, типичную обеспокоенность, жаль, сочувствие. Джинни приходилось видеть подобное не раз по отношению к ней, и первым делом, сидя в этой комнате, хочется моментально закрыться и гавкнуть на него. Уизли снова скрещивает руки и опускает подбородок, вырисовывая на лице хмурую гримасу. Он тут же падает рядом и продолжает говорить, вгоняя Джин в ещё большее напряжение.

Небольшая тирада Корнера выходит какой-то... зловещей, что ли. Ей реально не по себе. Она даже толком не моргает, выслушивая, затем хватается за банку и делает несколько глотков, глядя перед собой — по сути, в пустоту. Выглядит лучше всех? Однозначно. Едва не сдохнув, потеряв ребёнка, мучаясь от приступов. Делала свою часть чертовски хорошо? Джинни на грани каждую секунду. В бешенстве, в боли. Майкл настолько слепой? Охуеть. Выхватив палочку из рукава, она взмахивает ею и накладывает плотный купол.

— Меня выдали замуж за сопротивленца, чтобы я не стала племенной кобылой для какого-то пожирателя, — даже говорить это гадко, — нам, девочкам, Майки, в этом новом мире намного хуже. А если тебе не повезло родиться чистокровной... ёбаное средневековье. Нас разводят словно животных на ферме. Я ненавижу всё это. Я ненавижу их так, что словами не могу описать. И если я делаю что-то чертовски хорошо, то только потому что ты сам отказываешься замечать насколько хреново я справляюсь со всем. И кстати, — Джинни поворачивает голову к нему обратно, — со свадьбы я сбежала. Знаю, что ты в курсе про нас с Финниганом. Насрать. Ту ночь я провела с ним. Может только это и позволило мне не ёбнуться и не скрыться сразу же по утру следующего дня.

Последовавшие затем будничные вопросы немного подуспокоили Уизли. По крайней мере ничего плохого на них она ответить не может, да и не хочет.

— Здесь нормально. Эрни хороший человек, мы подружились. Его мамашу с папенькой приходится периодически подвергать Империусу, их домовики заколебали, ходят ноют, блять, но в целом жить можно, — периферийным зрением Джин замечает Лаки, что вальяжно входит в гостиную и направляется прямиком к ним, — да и убегать мне некуда. Обратно в Триаду я не хочу. Я выбираю без выбора. Знаешь как это? Хуёво.

Лаки, шерстяная проститутка, взлетает на диван и идёт не к хозяйке, а прямиком к Корнера, усаживаясь своей рыжей жопой ему на колени.